Доживем до зарплаты - Страница 8


К оглавлению

8

Рядом с Верой появился мальчик лет пяти. Он чем-то смахивал на кота, и через мгновение я поняла, в чем сходство: его мордашка и ручонки были испачканы той же краской, что и Принц.

Дитя дернуло меня за джинсы и поинтересовалось ангельским голоском:

– Нравится?

– Веселенькая расцветка, – похвалила я. – Ты это сам придумал или кто научил?

– Сам, – с гордостью отозвался ребенок. – Только хвост не успел дорисовать. Времени не хватило.

Тут хозяйка кота пришла в себя.

– Веселенькая расцветка?! – заверещала она. – Я вам покажу! Да вы не знаете, с кем связались! Я такое устрою! Один звонок – и этого дома не будет на карте Москвы!

Дальше блондинка перешла на ненормативную лексику, ничуть не смущаясь присутствием ребенка.

– Отдай кота, быдло! – Она резко вырвала животное из рук Веры, и Принц жалобно мяукнул. Девица мгновенно сменила тон и засюсюкала: – Бедный мой мальчик! Иди к мамочке, никто тебя больше не обидит…

Она прижимала кота к груди и уже основательно перепачкала пальто.

Вера попыталась ее урезонить:

– Подождите, пожалуйста, не горячитесь. Сейчас я помою Принца шампунем, высушу феном, это займет не больше получаса. Ну не везти же его в таком состоянии!

– Принц не останется в этой клоаке ни минуты! – отрезала блондинка. – Он отправится в приличный приют!

Я встряла в разговор:

– Знаю отличное место: пятизвездочный отель, гагачий пух и ценные породы дерева. Могу дать телефончик.

– Да пошла ты! – ласково сказала блондинка и торжественно удалилась.

Вера схватила со стола коробку конфет, которую так и не успела распечатать, и бросилась вслед за клиенткой. Всю дорогу она непрерывно рассыпалась в извинениях.

Я повернулась к мальчику:

– Как тебя зовут, юное дарование?

– Ваня.

– Значит, так, Ванюша. Видишь кошку? Это Пайса. На Пайсе рисовать не надо.

Ребенок удивился:

– А зачем на ней? Она ведь цветная.

– Вот и умница, – похвалила я, – сам все понимаешь.

Вернулась Вера, щеки у нее горели.

– Ой, как неловко с котом получилось! – воскликнула она. – Конечно, я сама виновата, не досмотрела, но мне кажется, что эта мадам хватила лишку. Извини, что тебе пришлось выслушать ее грубости. Ну что, выпьем чайку? Увы, конфет не осталось, я подарила их девице. Правда, задобрить мне ее так и не удалось. Зато есть баранки!

Вера вытащила из шкафчика пакет с сушками и повернулась к сыну:

– А с тобой я потом поговорю. Где твоя сестра? Тая! Таисия!

На зов пришла девочка лет семи.

– Присмотри за братом, – велела ей мать, – порисуйте вместе. Но кошек больше не раскрашивайте!

Когда дети ушли, я рассмеялась:

– Конечно, Принц выглядел диковато, но какой-то шарм в нем, согласись, был.

– В отличие от его хозяйки, – подхватила Вера.

Мы с ней как-то очень легко и естественно перешли на «ты».

– Слушай, и часто такие сумасшедшие клиенты попадаются? – спросила я, прихлебывая чай.

– Конечно, всякое бывает, люди нервничают, переживают за своих животных, но подобный казус у меня впервые. Просто Ваня как раз сейчас увлекается рисованием… – хихикнула Вера. – Ой, да Бог с ней! Проехали! Ты мне лучше расскажи, откуда взяла такое интересное имя для кошки – Пайса.

Я объяснила, а потом не смогла сдержать любопытства:

– Как так получилось, что ты берешь кошек на передержку? Честно говоря, я по-другому представляла себе домашние приюты.

– И как именно?

– Ну… – замялась я, – квартира должна быть чуть меньше и чуть скромней.

Вера отставила чашку в сторону, на ее лицо набежала грусть.

– Раньше у меня было именно такое жилье: очень маленькое и с разваливающейся мебелью. Но тогда я кошек не держала. Впрочем, это длинная история.

– Обожаю длинные истории, – закинула я удочку, – длинные, они всегда интересней.

– Ну моя не такая уж интересная. История бывшей неудачницы. Вернее, это я думала, что мои неудачи остались в прошлом. Как оказалось, они меня подстерегают повсюду. Тебе правда интересно?

Я кивнула.

– Ладно, слушай.

Глава 5

Если женщина не пытается выглядеть красивее, чем она есть на самом деле, значит, это мужчина.

Вера всегда знала, что она дурнушка. Мать еще в детстве накрепко внушила ей эту мысль. «Бедная моя девочка, – бывало, вздыхала Клара Романовна, расчесывая светлые волосы дочери, – и в кого ты такая страшненькая уродилась? Ну вылитая лягушонка. Кто тебя замуж-то возьмет?»

Чуть позже Вера узнала, что в сказках лягушки часто превращаются в красавиц. Девочка ждала, когда же это произойдет с ней. Время шло, но чуда не случилось. По крайней мере, мать ни разу не похвалила ее внешность. «Тебе надо хорошо учиться и поступить в университет, – твердила Клара Романовна. – Некрасивые женщины должны посвятить себя работе, если уж личная жизнь не удалась».

Сама Клара Романовна в юности была очень красива. Она мечтала стать актрисой, в школе играла в самодеятельном театре, затем поступала сразу в несколько театральных вузов, но нигде не прошла по конкурсу. В результате Клара закончила бухгалтерский техникум и осела счетоводом при пыльном конструкторском бюро. Там же она нашла мужа, тихого инженера Петра Егоровича, который был старше ее на пятнадцать лет.

Сразу после свадьбы Клара забеременела. Ей было не до детей: молодая семья ютилась в комнате в общежитии и едва сводила концы с концами. Женщина решила избавиться от ребенка. Но муж, обычно мягкий и покладистый, неожиданно настоял на том, чтобы она рожала. Так на свет появилась Вера.

Вскоре семье дали двухкомнатную квартиру, правда, очень тесную, с сидячей ванной и микроскопической кухней, но и это было счастье. Мать Веру особо не баловала: сыта, одета, обута – ну и ладно. Зато Петр Егорович обожал Верунчика. И каждый вечер обязательно читал ей перед сном сказку. Таким его Вера и запомнила: лампа освещает редкие волосы на макушке, очки сползли на кончик носа, ласково щурятся близорукие глаза.

8